Ложь постмодерна
Окей, про Эпштейна. При всей жути, которую нагоняет история — человек за спинкой трона создал индустрию торговли людьми и вовлёк в неё каких-то непроизносимых чудовищ с триллиардами демонического капитала — происходящее стоит вообще по ту сторону инфернального. Очередной пожиратель гармонбозии теперь даже не корчит из себя мефистофеля с династическим кровавым шлейфом. Обычный, хоть и богатый мужик: свой в доску для учёных, политиков, селеб и сверхбогатых предпринимателей. Интересуется любой темой, обсуждает едва ли не все инфоповоды нулевых и десятых, гоняет в мморпг, любит зашутить про негров и евреев. Некоторая часть собеседников вполне себе в курсе, чем занимается вездесущий подпивас — но никого оно особо не смущает. Что поделать, работа. Зато какое культурное напряжение: от каббалы до обсуждения передела власти и цитаток из Лолиты. Чистая бодрийяровская банальность зла — в эпоху ветшания и истирания любых смыслов, включая и омерзительный мальдороровский глум, сатанинские твари теряют даже свой хищнический статус. Нет никакой инстанции, способной объявить зло таковым — наоборот, любые инстанции распадаются, заражаются тем же гноем, теряют всякое различие. Наступает полная прозрачность, инфляция проклятых знаков — эпштейновский кейс невозможно описать, не прибегая к мемам или циническим заглушкам. Хомски, Докинз, Гейтс, чиновники средней руки, мировые знаменитости, пародийный рыжий человек — а кто вообще не замазался в этом безумии? Кого можно обличить, если в сборище арахнидов в человеческой коже на каждого есть пачка компромата? Даже в будничном жесте разоблачения нечистой документации кроется механическая непристойность. Система зла, тяготеющего к абсолютной прозрачности, обнажает все уродства и начинает отрывать от себя куски. Без рефлексии, даже без стандартного для таких случаев фаустианства. Часть проклятых отростков будет принесена в жертву — одни сатанисты съедят других, но система сохранится и продолжит разоблачаться дальше. С полным осознанием: красный смех никуда не исчезнет. Потому что глобальные механизмы уже заражены. А обычным людям останутся мемчики и шутки про конспирологический реализм. Что угодно, лишь бы не завыть от ужаса посреди пустыни, где даже инфернальное растворяется в вульгарной обсценности. В мире без нравственного центра нет никаких сторон.